— Ботинки, — болезненно морщась, признался Аббас. — Очень жмут.

— Это потому, что ты пока живой. Покойники обычно на тесную обувь не жалуются. Теперь слушайте меня оба. Выйдете из подъезда, ты, — это Дженни, — что-нибудь рассказывай погромче. Прогноз погоды, например. Дожди, что ли… Шквалистый ветер, солнечно без осадков, область низкого давления куда-то передвинулась. И так далее. А ты, — это Аббасу, — молча кивай, но аккуратно, чтобы не слетела шляпа. Дальше. Вот вы сели в машину. Руки сложите на коленях. Ни в коем случае ни за что не хватайтесь… Надо бы, конечно, вам перчатки надеть, да я только по дороге сообразил. А дальше так. Машина тронется, начинайте считать до четырёхсот, хором или про себя, только не частите. На счёте «четыреста» можете перевести дыхание. С этой минуты у вас проблем не будет.

— Подождите, — перебила его Дженни, быстренько разделив четыреста на шестьдесят и сопоставив результат с полученными два часа назад инструкциями, — почему четыреста? Туда же целый час ехать. Даже больше.

— Потому, — вежливо объяснил визитёр и открыл входную дверь. — Все запомнили? Марш, марш, левой!

Парочка, прочно оккупировавшая единственную лавочку во дворе, проводила Дженни и её спутника не слишком характерными для влюблённых внимательными взглядами. Молодой человек встал и неторопливо направился к ещё не захлопнутой двери, за которую только что нырнул придерживающий шляпу Аббас. По дороге молодого человека перехватил водитель.

— Что угодно? — вежливо осведомился он.

— Хотел вот у господина сигаретку спросить, — так же вежливо объяснил молодой человек, продолжая стрелять глазами вглубь автомобиля.

— А он не курит, — сказал водитель, предупредительно доставая из кармана «Мальборо». — Вот, не желаете ли? Можете две взять. Девушка, наверное, тоже хочет.

И захлопнул дверь, отгородив Аббаса от профессионально любопытствующего.